Самые популярные статьи сайта

 

Поделитесь статьёй с друзьями

Путь на сайте

Родовые отношения древних германцев в эпоху Тацита

Родовой строй Древних Германцев

Рейтинг:   / 9
ПлохоОтлично 

О силе родовых отношений еще в эпоху Тацита свидетельствует ряд его описаний, из которых видно, что в сущности вся жизнь древнего германца протекала среди его сородичей (propinqui), в среде  родовой организации (propinquitas).

В сражении древние германцы выстраиваются по родовым организациям; их конные отряды и клинообразные пехотные колонны состоят из семейных и родовых объединений (familiaeetpropinquitates).

Тацит в своих «Анналах», описывая борьбу двух вождей херусков, Арминия и Сегеста, изображает последнего стоящим во главе не только дружины, но и родовых объединений племени. В присутствии сородичей принимается в народном собрании юноша в число полноправных воинов племени. Для древнего германца обязательно принимать на себя вражду и дружбу отца или сородичей. При уплате пени за убийство возмещение получает вся домовая община (universadomus); получают сородичи и часть штрафа за более мелкие преступления. В присутствии сородичей происходит за­ключение браков и уплата приданого; они же, как мы видели, присутствуют и при наказании мужем изменившей ему жены. «Чем больше сородичей, чем больше свойственников, тем почтен­нее старость германца», — пишет Тацит.

Общим термином для обозначения слова «род» у древних гер­манцев, соответствующим греческому genos и латинскому gens, было готское kuni, средне- и верхненемецкое kunne. Как указывает Энгельс, то обстоятельство, что от того же корня происходит и слово «женщина» — готское qvino, древнескандинавское коnа, кunа (равно как греческое gene, славянское zena), указывает на следы существовавшего первоначально материнского родового строя1. Хотя в эпоху Тацита материнский род сменился уже отцов­ским, однако следует вслед за Тацитом отметить как сохранив­шийся пережиток, что еще и в эту эпоху «сын сестры в такой же чести у своего дяди, как и у отца; некоторые даже считают этот вид кровной связи более тесным и священным и при требовании залож­ников предпочитают именно ее». Следами прежнего материнского родового строя является и особое почитание женщин древними германцами; они считают, что в женщинах есть что-то священное и вещее, по­этому не отвергают их советов и не пренебрегают их прорицаниями; при договорах между государствами наиболее действительными оказываются те, которые подкреплены выдачей в качестве залож­ников знатных девушек.

Из среды сородичей уже в большей степени, чем в эпоху Цезаря, выделяется родовая знать.

Все германские вожди (principes, reges), выступающие перед нами в произведениях Тацита, всегда характеризуются в качестве представителей этой родовой знати. Древнегерманская родовая знать эпохи Тацита — это совокупность знатных родов, стоящих во главе отдельных родовых подразделений племени, из среды которых выходят племенные и родовые старейшины и военные вожди. Поэтому особая знатность, особые заслуги предков могли сообщить звание вождя (princeps) даже юноше. И хотя вожди выбираются в народных собраниях племени или отдельных его подразделений (gau, pagus), все же круг выбора ограничен на­личными членами таких знатных семей, возглавляющих племена и родовые их организации. В тех племенах, где выделялась уже к эпохе Тацита постоянная королевская власть, короли также выбираются из среды определенной знатной семьи. Поэтому племя оказывалось в большом затруднении, когда в результате непре­рывных войн вымирали представители родоплеменной знати. Тацит рассказывает, что в таком именно затруднении оказались херуски, которым в конце концов пришлось принять в качестве короля единственного оставшегося в живых потомка «королевского рода», Италика, несмотря на то, что он жил в Риме, вдали от своего пле­мени, и сильно уже подвергся влиянию римской культуры.

Выделению родовой знати над простыми членами племени (ingenui, vulgus, plebs) способствовало и развитие к эпохе Тацита дру­жинных отношений. В то время как в эпоху Цезаря у древних германцев создавались лишь частные, временные объединения для ведения войны на свой страх и риск, теперь вокруг прославленных воен­ных вождей собираются воинственные элементы племени уже в постоянные држины. Выделяющиеся многочисленностью и храбростью своих дружин вожди становятся знамениты и славны не только среди своего собственного племени, но и у соседних племен; их домогаются посольства, им подносят дары, и уже одна слава часто решает исход войны. Но содержать такие дружины, снабжать их оружием можно только за счет грабежей соседей и войн. Поэтому, когда племя живет долго в мире с соседями, многие знатные юноши, говорит Тацит, отправляются в составе целых дружин к тем чужим племенам, которые в это время ведут какую-нибудь войну.

Другой момент, способствовавший выдвижению родовой знати,— начинающийся уже у древних германцев процесс зарождения классов, образование рабства. Тацит описывает основную форму рабства у германцев следующими чертами. «Прочими рабами, — говорит он, — они пользуются не по-нашему (т. е. не так, как римляне в I в. н. э.), распределяя их в домашнем хозяйстве по отдельным службам; каждый раб владеет своим жилищем и своими пенатами, господин облагает его, подобно колону, определенной мерой хлеба, или мелкого скота, или одежды, и раб только это и выполняет; остальные обязанности по дому несут жена и дети». Перед нами форма рабства, очень напоминающая примитивные формы раб­ства в древней Греции, хотя уже на более высокой стадии обще­ственного развития: в Спарте — илотов, на Крите — рабов клеротов, в Фессалии — пенестов. Способствовало выделению знати и сосредоточение в одних руках более крупных стад скота, этого единственного и самого приятного для германцев вида богатства, по словам Тацита. Накопление рабов и скота в руках определен­ных семей и выдвигало их из среды остальной родовой массы, закрепляло за ними власть в роде и в племени, заставляло выби­рать вождей исключительно из их среды, выделяло эти семьи в особый постоянный слой родоплеменной знати (nobiles, proceres, primoresgentis). Представители этой знати, окруженные воин­ственными дружинами, владея рабами и большими стадами скота, отличались уже и большей изысканностью в одежде и в образе жизни. Вместе с тем, по словам Тацита, у германских племен су­ществовал обычай добровольно подносить вождям крупный скот или продукты земледелия; это принимается как почетный дар, но в то же время служит и для удовлетворения необходимых по­требностей. Вспомним к этому, что говорил Тацит о необходимости для вождей дружин постоянно заниматься войной или грабежами для удовлетворения нужд по содержанию дружины. Очевидно, доходов от собственного хозяйства у представителей родоплеменной знати было все же еще недостаточно для удовлетворения все усложняющихся потребностей, выдвигаемых ходом обществен­ного развития.

Собственное хозяйство родоплеменной знати не достигало, очевидно, особо крупных размеров по сравнению с рядовыми членами племени. Отсутствие или незначительное количество домаш­них рабов также говорит о небольших размерах собственного хозяйства знати, все работы в котором выполнялись самими членами семьи. О том же говорят и данные археологии. Раскопан­ные в большом числе могильники свидетельствуют о слабом раз­витии имущественной дифференциации; даже самые богатые погребения далеко не могут сравняться, например, с погребениями у скифов. Погребения вождей и их дружины выделяются лишь присутствием мечей, тогда как обычным оружием рядового гер­манца, по данным археологии, было копье. Оборонительным ору­жием являлся деревянный щит. Ввиду некрупных размеров соб­ственного хозяйства даже для знатного древнего германца тем большее зна­чение в ходе накопления богатства играли войны и грабежи. «Война и организация для войны становятся теперь нормальными функ­циями народной жизни... Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расши­рить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом»2, — говорит Энгельс, характеризуя эту стадию общественного развития. Такое состояние постоянной войны казалось очень выгодным для римлян, ослабляя германцев. «Пусть никогда не прекращается у этих пле­мен  взаимная ненависть», — пишет Тацит.

1 См. Маркс и Энгельс, Соч., т. XVI, ч. I, стр.113.

 

2См. Маркс и Энгельс, Соч., т. XVI, ч. I, стр.114.               

 

 

{Kunena_discuss: 5}

Список материалов сайта